22 июля нынешнего года исполнилось бы 85 лет нашему земляку Павлу Романовичу Леонтьеву, жители района знают его как журналиста и литератора.
В предлагаемой публикации автор воссоздал атмосферу жизни и переживания маленького мальчика в годы войны. (Глава из книги П.Леонтьева «Ухтинская республика»).
… Это всплывали страхи детства, и родились они в первый год войны, когда мы на плоту плыли то ли по озеру, то ли по широкой реке. Мы убегали от финнов, в эвакуацию. На середине плота был построен шалаш, пол его застелен хвоей и покрыт какими-то тряпками. На самой оконечности плота дымился костер. Кроме взрослых на плоту были еще две девочки, старше меня, и чтобы чем-то заняться, они возились со мной, как с живой куклой, укладывали меня спать, и я понарошку закрывал глаза, а потом засыпал и в самом деле.
Было мне без двух-трех недель три года, и несколько фрагментов, связанных с началом войны, запечатлелись как-то по-особенному, в красках, и на всю жизнь. Вот и этот момент открылся голубым небом и плеском волн. Девочки, убаюкивавшие меня, выскочили из шалаша, снаружи кричали: «Самолет, самолет!» Я выполз наружу и, не успев подняться на ноги, смотрел туда, куда и все. Я так и не понял, что такое самолет, слышал только нарастающий гул, потом закричали, чтобы все прятались в шалаш. Кинулись все под тесный хвойной навес, а я, как был на четвереньках, так и остался снаружи. Старенькая добрая бабушка кинулась было ко мне, но, видимо, поняв, чисто всем в шалаш не вместиться, шагнула на край плота, опустилась на колени, навстречу приближающемуся чуду и стала истово молиться. В ответ оттуда резанула очередь, и это чудо с ревом пронеслось над нами. Бабушка, закрыв голову ладонями, упала на крайнее бревно, волна подхватила ее, и на бревнах остались только размываемые водой потеки крови. Через какое-то время поднялся страшный плач, меня, дрожащего внесли в шалаш и укрыли одеялами. Я сам не понимал ничего, но всеобщая тревожная сумятица и паника на всю жизнь вогнали в меня доселе не вытравленный из моей души страх. Потом уже позже, взрослые между собой со страхом обсуждали это событие: «Ка, авойвой, неужели Бог этому финну не подсказал, что Окку молит его не стрелять на его же языке, неужели не открыл ему уши». Одна из женщин уверяла, что когда он пролетал во второй раз обратно, то выглянул из кабины, такой белобрысый, и глаза у него белые, а сам смеялся. Этот образ белобрысого с белыми глазами и довольным оскалом тоже стал моим ночным кошмаром. Уж если он приходил среди ночи, я старался уйти куда-то, в другой мир.
Но самым первым моим воспоминанием стали тревожные сборы в дорогу. Все суматошно. В слезах, метались по дому. Я понял, что плачут взрослые потому, что покидают свой дом, и мне тоже очень не хотелось уезжать из дому, но какая-то злая сила гнала всех в дорогу. Все это вспоминалось мне, будто виделось сквозь коричневое бутылочное стекло. Рассказывают, что когда вещи были погружены на телегу, отец взял вожжи, чтобы тронуться в путь, и тут схватились, а где Павлик, самый младший в семье? Кто-то побежал в дом, но тут же увидели, что я сплю на земле под телегой, прямо под колесом. Стоило тронуться, и меня не пришлось бы везти в этот долгий путь. В районном центре, в Ухте, было скопление народа. Люди ехали сюда из всех окрестных деревень, ибо только отсюда можно было попасть по грунтовой дороге в Кемь, а оттуда поездом, или пароходом, уж куда повезет. Отца в Ухте сразу определили перегонять оленей на Кольский полуостров, в Лапландию, поскольку он был оленеводом, и мы дальше поехали одни. Олени в то время паслись в лесу, и только к осени они начинали собираться в стада. Сейчас же, летом, собрать их столь быстро, как того требовала обстановка, было почти невозможно. Да и для оленя человек в лесу летом – это совсем не тот, которого он видит в загоне осенью и который запрягает его зимой. Путь отцу выдался нелегкий. Финны успели вторгнуться на нашу территорию настолько глубоко, что перехватили оленьи маршруты. После первых же выстрелов по оленям, они почуяли в финских солдатах прямую опасность, ринулись от них прочь, и в дальнейшем, почуяв их приближение, мгновенно уходили. Пастухи же, защищая стадо, отстреливались из ружей. По дороге на Мурман убили шесть человек пастухов, и оленеводам приходилось в лежащих по пути деревнях просить пополнения.
Продолжение следует ...
На фото: П.Р.Леонтьев.
#Событиянемирнойжизни
#маленькие_истории_Карелии
